An Ode... on the Taking of Khotin

A sudden bliss has seized my mind,
And to a mountain peak it carries me
Up where the wind's forgotten how to stir the trees;
The deepest valley lies in silence.
Perceiving something, quiet goes the brook
That used to babble without cease
When rushing swiftly down the hill.
There, they are braiding laurel wreaths
And word is spread to every side;
Smoke curls up from the fields afar.

Do I see Pindus down below me?
I hear the pristine sisters' songs!
With flame Permessian I burn,
I strive in haste toward their visage.
They've given me the healing water:
Drink, and forget your every toil;
Rinse out your eyes with dew Castalian.
Beyond steppes and mountains cast your gaze,
Direct your soul toward those lands
Where morning breaks upon dark night.

Just like a ship 'midst raving waves
That threaten to engulf it,
Severs their frothing caps,
And clings steadfastly to its course
Amidst the raging silver foam,
Its wake ablaze across the deep:
Thus did the hordes of Tatars haste
Around to meet the Russian force;
Cavalry steam obscures the sky!
What happens then? They're felled at once.

Love for the Fatherland empowers
The souls and hands of Russian sons;
They each desire to spill their blood,
They draw their strength from sounds of war.
How does the mighty lion scare
A wolf pack baring poison teeth
Showing ferocious, gleaming eyes?
His roaring quakes the woods and shore,
His tail churns up the dust and sand,
Uncoiling mightily, he strikes.

Is it bronze thunder in Mount Etna's breast,
That bubbles in a sulfurous brew?
Or is it Hades shattering his chains,
And throwing wide his gaping jaws?
It is the nation of an outcast slave
Igniting a high castle's moat,
Raining down steel and flame upon the valley
Where our well-chosen warriors,
Ringed all around by swamps and foes,
Storm the swift current into fire.

O, hide your forces, Istanbul,
In mountains, where the fiery sky
Belches out ashes, flames and death;
Beyond where Tigris scours its banks.
But in this world there is no barrier
That could curtail the eagles' flight.
They stop for naught: not waters, forests,
Hills, torrents or the wildest steppes.
The eagle legions can attain
Heights that are scaled by wind alone.

Let earth, like Pontus, heave and breathe,
Let all the world's expanses groan,
Let blackest smoke obscure the light
Moldavan peaks be drenched in blood;
But none of this can hinder you,
O Rus', for fate herself protects you
In blessed Anna's name.
And now your ardent zeal for Her
Carries you swift through Tatar ranks,
Cutting wide swathes for you to pass.

The day conceals its rays amidst the waves,
And leaves the fight to burn against night;
The Tatar prince has perished in the dark;
The Tatars loose both light and hope.
A wolf steals from the deepest woods
Toward the pallid Turkish corpse.
Then someone watching his last sunset,
Cries out, "O, veil this crimson scene,
And cover up Muhammad's shame!
Sink like the sun into the sea!"

Why is my soul thus seized by fear?
My blood runs cold, my heart laments!
What sudden clamour strikes my ear?
The woods and desert wind are howling!
Fierce beasts are hiding in a cave,
The door of heaven opens wide,
Above the army, stormclouds part -
Then all at once the Hero enters,
His face aflame, he routs the foe
With blood-washed sword.

Is it not he, who razed the fortress
That threatened Rus' beside the flowing Don?
Is it not he who struck the Persians down
Amidst the thirsting reaches of the steppe?
Just such a gaze he cast upon his foes
When he debarked on Gothic shores,
Just such a mighty hand he raised,
And his steed galloped just as swift
When now his legions trampled the plains
That lie before the dawning day.

All round him from the clouds above
Rain thunderbolts and lightning,
And sensing Peter's forces nigh
The woodlands and fields lie trembling.
Who joins his fierce gaze to the south,
All cloaked in terrifying thunder?
It must be he the victor at Kazan,
Who by the Caspian's banks
Did overthrow the proud Selim -
And strew the steppe with Pagan heads.

One hero speaks now to the other:
"We did not toil in vain,
Nor were our exploits futile:
For now the world's in awe of Rus'.
Our work has broadened our frontiers
To north, to west and to the east.
And in the south, our Anna celebrates,
Bestows this triumph on her people."
Now darkness closes round our heroes -
Conceals them from our eyes and ears.

The river swirls with Tatar blood
That's spilled among the warriors.
And fearing battle to rejoin,
The foe escapes across the barren land,
Abandons sword, encampment, shame,
They paint a ghastly sight while running
Through their slain brothers blood.
Even the slightest trembling leaf
Strikes fear into their hearts now
Like screaming cannonballs.

The woods and vales sing out with springs
"O, victory to Rus'! O, victory!"
The foe now fleeing Russian swords
Is terrified by of his own steps.
Then, seeing her own men in flight,
The moon, ashamed of their disgrace,
Doth blush and hide her face in gloom.
And glory flies in dark of night,
With trumpets to all lands to herald
The terrifying might of Rus'.

Translated by A. Wachtel, I. Kutik and M. Denner

Ода ... на взятие Хотина

Восторг внезапный ум пленил,
Ведет на верх горы высокой,
Где ветр в лесах шуметь забыл;
В долине тишина глубокой.
Внимая нечто, ключ молчит,
Которой завсегда журчит
И с шумом вниз с холмов стремится.
Лавровы вьются там венцы,
Там слух спешит во все концы;
Далече дым в полях курится.

Не Пинд ли под ногами зрю?
Я слышу чистых сестр музыку!
Пермесским жаром я горю,
Теку поспешно к оных лику.
Врачебной дали мне воды:
Испей и все забудь труды;
Умой росой Кастальской очи,
Чрез степь и горы взор простри
И дух свой к тем странам впери,
Где всходит день по темной ночи.

Корабль как ярых волн среди,
Которые хотят покрыти,
Бежит, срывая с них верхи,
Претит с пути себя склонити;
Седая пена вкруг шумит,
В пучине след его горит,
К российской силе так стремятся,
Кругом объехав, тьмы татар;
Скрывает небо конской пар!
Что ж в том? стремглав без душ валятся.

Крепит отечества любовь
Сынов российских дух и руку;
Желает всяк пролить всю кровь,
От грозного бодрится звуку.
Как сильный лев стада волков,
Что кажут острых яд зубов,
Очей горящих гонит страхом,
От реву лес и брег дрожит,
И хвост песок и пыль мутит,
Разит извившись сильным махом.

Не медь ли в чреве Этны ржет
И, с серою кипя, клокочет?
Не ад ли тяжки узы рвет
И челюсти разинуть хочет?
То род отверженной рабы,
В горах огнем наполнив рвы,
Металл и пламень в дол бросает,
Где в труд избранный наш народ
Среди врагов, среди болот
Чрез быстрый ток на огнь дерзает.

За холмы, где паляща хлябь
Дым, пепел, пламень, смерть рыгает,
За Тигр, Стамбул, своих заграбь,
Что камни с берегов сдирает;
Но чтоб орлов сдержать полет,
Таких препон на свете нет.
Им воды, лес, бугры, стремнины,
Глухие степи — равен путь.
Где только ветры могут дуть,
Доступят там полки орлины.

Пускай земля как понт трясет,
Пускай везде громады стонут,
Премрачный дым покроет свет,
В крови Молдавски горы тонут;
Но вам не может то вредить,
О россы, вас сам рок покрыть
Желает для счастливой Анны.
Уже ваш к ней усердный жар
Быстро проходит сквозь татар,
И путь отворен вам пространный.

Скрывает луч свой в волны день,
Оставив бой ночным пожарам;
Мурза упал на долгу тень;
Взят купно свет и дух татарам
Из лыв густых выходит волк
На бледный труп в турецкий полк.
Иной, в последни видя зорю,
Закрой, кричит, багряной вид
И купно с ним Магметов стыд;
Спустись поспешно с солнцем к морю.

Что так теснит боязнь мой дух?
Хладнеют жилы, сердце ноет!
Что бьет за странной шум в мой слух?
Пустыня, лес и воздух воет!
В пещеру скрыл свирепство зверь,
Небесная отверзлась дверь,
Над войском облак вдруг развился,
Блеснул горящим вдруг лицем,
Умытым кровию мечем
Гоня врагов, Герой открылся.

Не сей ли при Донских струях
Рассыпал вредны россам стены?
И персы в жаждущих степях
Не сим ли пали пораженны?
Он так к своим взирал врагам,
Как к готским приплывал брегам,
Так сильну возносил десницу;
Так быстрой конь его скакал,
Когда он те поля топтал,
Где зрим всходящу к нам денницу.

Кругом его из облаков
Гремящие перуны блещут,
И, чувствуя приход Петров,
Дубравы и поля трепещут.
Кто с ним толь грозно зрит на юг,
Одеян страшным громом вкруг?
Никак, Смиритель стран Казанских?
Каспийски воды, сей при вас
Селима гордого потряс,
Наполнил степь голов поганских.

Герою молвил тут Герой:
«Не тщетно я с тобой трудился,
Не тщетен подвиг мой и твой,
Чтоб россов целый свет страшился.
Чрез нас предел наш стал широк
На север, запад и восток.
На юге Анна торжествует,
Покрыв своих победой сей».
Свилася мгла, Герои в ней;
Не зрит их око, слух не чует.

Крутит река татарску кровь,
Что протекала между ними;
Не смея в бой пуститься вновь,
Местами враг бежит пустыми,
Забыв и меч, и стан, и стыд,
И представляет страшный вид
В крови другов своих лежащих.
Уже, тряхнувшись, легкий лист
Страшит его, как ярый свист
Быстро сквозь воздух ядр летящих.

Шумит с ручьями бор и дол:
Победа, росская победа!
Но враг, что от меча ушел,
Боится собственного следа.
Тогда увидев бег своих,
Луна стыдилась сраму их
И в мрак лице, зардевшись, скрыла.
Летает слава в тьме ночной,
Звучит во всех землях трубой,
Коль росская ужасна сила.

Вливаясь в понт, Дунай ревет
И россов плеску отвещает;
Ярясь волнами турка льет,
Что стыд свой за него скрывает.
Он рыщет, как пронзенный зверь,
И чает, что уже теперь
В последней раз заносит ногу,
И что земля его носить
Не хочет, что не мог покрыть.
Смущает мрак и страх дорогу.

Где ныне похвальба твоя?
Где дерзость? где в бою упорство?
Где злость на северны края?
Стамбул, где наших
войск презорство?
Ты лишь своим велел ступить,
Нас тотчас чаял победить;
Янычар твой свирепо злился,
Как тигр на росский полк скакал.
Но что? внезапно мертв упал,
В крови своей пронзен залился.

Целуйте ногу ту в слезах,
Что вас, агаряне, попрала,
Целуйте руку, что вам страх
Мечем кровавым показала.
Великой Анны грозной взор
Отраду дать просящим скор;
По страшной туче воссияет,
К себе повинность вашу зря.
К своим любовию горя,
Вам казнь и милость обещает.

Златой уже денницы перст
Завесу света вскрыл с звездами;
От встока скачет по сту верст,
Пуская искры конь ноздрями.
Лицем сияет Феб на том.
Он пламенным потряс верхом;
Преславно дело зря, дивится:
«Я мало таковых видал
Побед, коль долго я блистал,
Коль долго круг веков катится».

Как в клуб змия себя крутит,
Шипит, под камень жало кроет,
Орел когда шумя летит
И там парит, где ветр не воет;
Превыше молний, бурь, снегов
Зверей он видит, рыб, гадов.
Пред росской так дрожит Орлицей,
Стесняет внутрь Хотин своих.
Но что? в стенах ли может сих
Пред сильной устоять царицей?

Кто скоро толь тебя, Калчак,
Учит российской вдаться власти,
Ключи вручить в подданства знак
И большей избежать напасти?
Правдивой Аннин гнев велит,
Что падших перед ней щадит.
Ее взошли и там оливы,
Где Вислы ток, где славный Рен,
Мечем противник где смирен,
Извергли дух сердца кичливы.

О как красуются места,
Что иго лютое сбросили
И что на турках тягота,
Которую от них носили;
И варварские руки те,
Что их держали в тесноте,
В полон уже несут оковы;
Что ноги узами звучат,
Которы для отгнанья стад
Чужи поля топтать готовы.

Не вся твоя тут, Порта, казнь,
Не так тебя смирять достойно,
Но большу нанести боязнь,
Что жить нам не дала спокойно.
Еще высоких мыслей страсть
Претит тебе пред Анной пасть?
Где можешь ты от ней укрыться?
Дамаск, Каир, Алепп сгорит;
Обставят росским флотом Крит;
Евфрат в твоей крови смутится.

Чинит премену что во всем?
Что очи блеском проницает?
Чистейшим с неба что лучем
И дневну ясность превышает?
Героев слышу весел клик!
Одеян в славу Аннин лик
Над звездны вечность взносит круги;
И правда, взяв перо злато,
В нетленной книге пишет то,
Велики коль ея заслуги.

Витийство, Пиндар, уст твоих
Тяжчае б Фивы обвинили,
Затем что о победах сих
Они б громчае возгласили,
Как прежде о красе Афин;
Россия как прекрасный крин
Цветет под Анниной державой.
В Китайских чтут ее стенах,
И свет во всех своих концах
Исполнен храбрых россов славой.

Россия, коль счастлива ты
Под сильным Анниным покровом!
Какие видишь красоты
При сем торжествованьи новом!
Военных не страшися бед:
Бежит оттуду бранный вред,
Народ где Анну
Пусть злобна зависть яд свой льет,
Пусть свой язык, ярясь, грызет;
То наша радость презирает.

Козацких поль заднестрской тать
Разбит, прогнан, как прах развеян,
Не смеет больше уж топтать,
С пшеницей где покой насеян.
Безбедно едет в путь купец,
И видит край волнам пловец,
Нигде не знал, плывя, препятства.
Красуется велик и мал;
Жить хочет век, кто в гроб желал;
Влекут к тому торжеств изрядства.

Пастух стада гоняет в луг
И лесом без боязни ходит;
Пришед овец пасет где друг,
С ним песню новую заводит.
Солдатску храбрость хвалит в ней,
И жизни часть блажит своей,
И вечно тишины желает
Местам, где толь спокойно спит;
И ту, что от врагов хранит,
Простым усердьем прославляет.

Любовь России, страх врагов,
Страны полночной Героиня,
Седми пространных морь брегов
Надежда, радость и богиня,
Велика Анна, ты доброт
Сияешь светом и щедрот,—
Прости, что раб твой к громкой славе,
Звучит что крепость сил твоих,
Придать дерзнул некрасной стих
В подданства знак твоей державе.



An Evening Reflection Upon God's Grandeur Prompted by the Great Northern Lights

The day conceals its brilliant face,
And dark night covers up the fields,
Black shadows creep upon the hills,
Light's rays recede from us.
Before us gapes a well of stars -
Stars infinite, well fathomless.

A grain of sand in ocean swells,
A tiny glint in endless ice,
Fine ash caught in a mighty gale,
A feather in a raging fire,
So I am lost in this abyss,
Oppressed by thoughts profound.

The mouths of wise men call to us:
"A multitude of worlds dwell there,
Among them burning suns untold,
And peoples, and the wheel of time:
There, all of nature's strength
Exists God's glory to proclaim"

But where, O nature, is your law?
Dawn breaks from out of northern lands!
Is this the home of our sun's throne?
Or are the icy oceans burning?
Behold, cold fire envelops us!
Behold, now day has entered night.

O thou, whose lively gaze can see
Into the book of law eternal,
For whom the smallest part of things
Reveals the code in all of nature,
Thou comprehendeth planets' course,
Now tell us what disturbs our souls?

Why do these bright rays sparkle in the night?
Why does fine flame assault the land?
Without a thundercloud can lightning
Rise from the earth up toward the heavens?
How can it be that frozen steam
Gives birth to fire from winter's depths?

There, oily darkness battles water,
Or rays of sunlight sparkle bright,
Bend toward us through the thickened air;
Or do the peaks of stout hills glow,
Or have the sea winds ceased their song,
And smooth waves struck the space.

Regarding what lies right before us
Thine answer's full of doubts
O, tell us, how enormous is the world?
What lies beyond the smallest stars?
Are thou aware of all creation's end?
Tell us, how great is our Creator?

Translated by A. Wachtel, I. Kutik and M. Denner

Вечернее размышление о божием величестве при случае великаго северного сияния

Лице свое скрывает день;
Поля покрыла мрачна ночь;
Взошла на горы черна тень;
Лучи от нас склонились прочь;
Открылась бездна звезд полна;
Звездам числа нет, бездне дна.

Песчинка как в морских волнах,
Как мала искра в вечном льде,
Как в сильном вихре тонкий прах,
В свирепом как перо огне,
Так я, в сей бездне углублен,
Теряюсь, мысльми утомлен!

Уста премудрых нам гласят:
Там разных множество светов;
Несчетны солнца там горят,
Народы там и круг веков:
Для общей славы божества
Там равна сила естества.

Но где ж, натура, твой закон?
С полночных стран встает заря!
Не солнце ль ставит там свой трон?
Не льдисты ль мещут огнь моря?
Се хладный пламень нас покрыл!
Се в ночь на землю день вступил!

О вы, которых быстрый зрак
Пронзает в книгу вечных прав,
Которым малый вещи знак
Являет естества устав,
Вам путь известен всех планет,-
Скажите, что нас так мятет?

Что зыблет ясный ночью луч?
Что тонкий пламень в твердь разит?
Как молния без грозных туч
Стремится от земли в зенит?
Как может быть, чтоб мерзлый пар
Среди зимы рождал пожар?

Там спорит жирна мгла с водой;
Иль солнечны лучи блестят,
Склонясь сквозь воздух к нам густой;
Иль тучных гор верхи горят;
Иль в море дуть престал зефир,
И гладки волны бьют в эфир.

Сомнений полон ваш ответ
О том, что окрест ближних мест.
Скажите ж, коль пространен свет?
И что малейших дале звезд?
Несведом тварей вам конец?
Скажите ж, коль велик творец?